Наступил июнь. Я все еще не был в порядке, но все-таки смог вылезти из-под одеяла. Я очень скучал по нему.

Я ходил к миссис Айеро. Я извинился перед ней за тот раз, когда так быстро сбежал из ее дома. Она сказала, что совсем не злится на меня, а потом предложила мне остаться на чай. Мы долго разговаривали с ней о Фрэнке. Я рассказал ей обо всех наших приключениях, решив, что теперь она вряд ли разозлится, и она смеялась и улыбалась сквозь слезы. Она хорошая женщина.

Я был в комнате Фрэнка. Миссис Айеро разрешила мне туда подняться и сказала, что я могу там быть столько, сколько мне нужно. Я взял себе его черную футболку с большой белой буквой «S», одну фотографию, где он в этой самой футболке сидит на полу с гитарой, скрестив ноги, и счастливо улыбается, а потом долго лежал на кровати и вдыхал его запах.
Реклама:
Скрыть



Дни шли один за другим. После выпускного я еще пару раз виделся с Китом и Скитлзом. Мы ходили в пиццерию, сначала они пытались выяснить, что со мной, но я только отмахивался и дальше жевал свою пиццу. В конце концов, они забили на это дело, и больше никогда не спрашивали меня ни о чем, болтали о своих вещах, а я всегда сидел рядом, слушал их и чувствовал себя немного лучше.

Я рассказал все родителям. Я думал, они имеют право знать. Потому что я их ребенок. Я видел, как было больно миссис Айеро, когда она осталась без Фрэнка. Я не хотел, чтобы мои мама и папа остались без меня.

И поэтому я рассказал им про все. Про все наши приключения выходки, про то, как я в него влюбился и как я его потерял. Они слушали меня, не перебивая, только изредка кивая. Когда я закончил, они не стали ругать меня за то, что за две недели я нарушил закон больше, чем за всю свою жизнь. Они не сказали ничего по поводу того, что я влюбился в мальчика. Они крепко обняли меня и сказали, что все обязательно будет хорошо. Я им поверил.

Так проходило мое лето. Я чем-то занимался, готовился к колледжу, читал с Майки комиксы, выбирался в пиццерию с парнями, слушал диски Фрэнка, рисовал ночи напролет, сидя в его футболке, и просто пытался быть в порядке.

Я много раз перечитывал его письмо, пытаясь отыскать там что-то новое, чего я не заметил раньше, но слова оставались просто словами. Но я продолжал читать, потому что когда я держал его в руках, он снова был рядом со мной. Я видел его милую улыбку между строк и слышал его тихий смех за своим плечом.

Я уже смирился с тем, что его больше нет, но иногда, когда я гулял по теплым вечерним улицам, мне казалось, что сейчас он появится из-за поворота и скажет, что это была всего лишь шутка и теперь мы можем быть вместе всегда. Но ничего не происходило, и я шел дальше, представляя, что когда-то по этой дороге точно так же ходил и он, и от этих мыслей я улыбался.

Мне много раз хотелось вернуться обратно, еще раз прожить те мгновения мая, но июнь сменялся июлем, июль августом, и я все еще был здесь.

Так и прошло мое лето.

Сейчас тридцать первое августа и через семь часов наступит осень. Я мчусь в своей машине по дорогам штата Нью Джерси и последнее летнее солнце провожает меня в Нью Йорк. Я наплевал на Пенсильванию и поступил в школу визуальных искусств, потому что я этого хотел.

Я все еще не в порядке, но у меня кое-что есть. У меня есть целый мир и миллионы шансов быть счастливым каждый день. И я двигаюсь дальше.

Мои сумки с вещами трясутся на заднем сиденье, потому что багажник забит баночками с фруктовым шампунем. В проигрывателе крутится один из его дисков, а рядом на пассажирском сидении лежит его фотография и письмо. Ну а я… А я двигаюсь дальше.


«Дорогой Джерард,

Прости, что сообщаю тебе об этом так, но я бы не вынес твоей жалости, поэтому у меня нет другого выхода.
У меня лейкемия. И я умираю. Мне очень жаль.

Это очень странно, что мне всего семнадцать, а я уже составляю свое завещание. Хотя у меня не так много вещей, которые я мог бы отдать и не так много людей, которым это было бы нужно. Если подумать, это только моя мама и ты.

Я оставил ей мою гитару и еще кучу всего, хотя это и немного глупо, это бы и так досталось ей.

А тебе я завещаю мою коллекцию дисков, футболку Scorpions и целый мир.

Я потратил на тебя две последние недели своей жизни. Сделай так, чтобы это было не напрасно. Пожалуйста, будь счастлив.
Я всегда буду где-то рядом.

Фрэнк

жерард?

-Да, пап?

-Я могу войти?

-Конечно.

Он тихо прошел в мою комнату и присел на край кровати, а я лежал под одеялом и ждал, что он скажет.

-Джерард, – начал он, – мы знаем, что что-то случилось. Я не буду спрашивать тебя ни о чем. Я просто хочу кое-что попросить.

-Что?

-Не отворачивайся от нас.

Я тяжело вздохнул.

-Вы не понимаете.

-Не думай так, – сказал он. – Мы с мамой достаточно пожили, чтобы понимать.

-Это больно.

-Это мы понимаем тоже.

Я молчал.

-Что бы там ни было, ты не можешь провести вечность под одеялом.

-Очень жаль.

-Мы всегда поддержим тебя.

Не дождавшись моего ответа, он встал и вышел, закрывая за собой дверь, а я вытащил голову из-под одеяла и уставился в стену перед собой. Он был прав. Я не мог пролежать тут вечность, я не мог отворачиваться от семьи, но просто иногда мне казалось, что мое сердце осталось лежать там, на могиле Фрэнка, и все, чего мне хотелось, залезть под кровать и плакать как маленький ребенок.

Это был последний день мая

Кит и Скитлз пришли ко мне домой.

-Джерард.

-Да?

-Все в порядке?

-Конечно.

Мне пришлось подняться с кровати, принять душ и надень смокинг. Это был выпускной.

Я получил свой аттестат. Люди вокруг были яркими и счастливыми. Тина ДеМур пришла с Кертисом и даже не смотрела на меня. Я с самого начала знал, что так и будет.

Я думал, что этот день будет самым счастливым в моей жизни. Я думал, что я буду бесконечно счастлив со своими друзьями, но вместо этого, в самый важный день всей своей подростковой жизни я медленно умирал, сидя на грязной земле городского кладбища рядом с его могилой.
Реклама:
Скрыть



Я должен был быть самым обычным подростком, с самыми обычными проблемами, я должен был страдать из-за девчонок и есть пиццу с друзьями, но пришел он, и все просто покатилось к чертям. Нельзя так делать, нельзя круто менять всю жизнь человека, а потом уходить из нее навсегда, оставляя его одного.

Он был так близко и так далеко одновременно. Всего в трех метрах подо мной, но я не мог коснуться его. Он лежал там, мертвый и неподвижный, а я рыдал над мраморной плитой, и он не мог утешить меня. Не мог назвать меня по имени. Не мог улыбнуться, не мог снова меня во что-то втянуть, не мог обнять меня за плечи. Больше никогда.

Майки принес мне новые комиксы. Он сказал, что они все за меня волнуются. Я сказал, что все хорошо.

Звонили Кит и Скитлз. Я не взял трубку.

Я сдал экзамен по английскому. Мама сказала, что я больше не могу отказываться от еды. Мне пришлось поесть.

Я соврал, что у меня болит живот и не пошел в школу. Весь день я лежал в одиночестве и вспоминал то, что теперь было таким понятным.

«Вот вдруг я завтра умру, так и не сходив в зоопарк?»

«Я просто уезжаю»

«Далеко и навсегда»

«Я просто хотел сделать хоть что-нибудь перед тем как уйти отсюда»

«Ты не можешь остаться?
-Я бы хотел, но я не могу.»

Мне пришлось сходить в школу, потому что это был первый день сдачи экзаменов. Когда я вернулся домой, я снова лег в постель и остался там до следующего утра.

Я прятался под одеялом. Приходила мама, чтобы спросить все ли со мной в порядке. Я сказал, что все хорошо и попросил ее уйти.

Я лежал в кровати весь день и смотрел в одну точку на потолке.

Прошло уже больше недели, а он все не появлялся. Я честно пытался не думать о том, что он мог уехать и не попрощаться, но только от одной мысли о том, что я его больше никогда не увижу, бросало в холодный пот.

Я не верил, что он мог так со мной поступить, но тем не менее в восемь утра в пятницу вместо того, чтобы быть в школе, я шел к дому Фрэнка, и мое сердце бешено колотилось.

Мне открыла дверь очень худая и бледная женщина. Ее глаза были покрасневшими, а в руках она сжимала белый платок.

-Миссис Айеро? – взволновано спросил я.

-Да, – ласково ответила она, тепло улыбаясь.

-Я… я друг Фрэнка.

-О, – она снова по-доброму улыбнулась мне, – ты пришел выразить свои соболезнования?

-Ч-что?

На секунду она показалась удивленной, но потом черты ее лица смягчились, будто она что-то вспомнила, и миссис Айеро снова улыбнулась, печально, по-матерински и с каплей сочувствия.

-Ты, наверное, Джерард, – мягко сказала она.

-Да, – ответил я, отказываясь принимать то, что было прямо передо мной.

-Фрэнки говорил, что ты можешь зайти. Он сказал, чтобы ты поднялся к нему в комнату, там лежит письмо для тебя.

-Где? – я шумно сглотнул.

-Второй этаж, третья дверь.

Я бросился мимо нее в прихожую, вверх по лестнице, в обуви, не спросив разрешения, но она даже не окликнула меня.

Сделав глубокий вдох, я вошел в его комнату, закрывая за собой дверь, и тут же шум дома и улицы сменился мягкой тишиной, наполненной запахом мятной жвачки, фруктового шампуня и мая. На небольшом письменном столе лежал белый конверт. Дрожащими руками я достал письмо, и мой взгляд упал на его неровный почерк.

Это было страшнее чем больно.

Мир рухнул.

Лейкемия.

Легкие сдавил раскаленный воздух.

Он умер.

Сжав в руках письмо, я выбежал из комнаты, сшибая что-то по пути, пролетел мимо миссис Айеро, вырываясь из этого дома на свежий воздух, дышать, мне нужно было дышать.

Он умер.

Я бежал, не чувствуя себя. Я запинался, падал, царапался, поднимался и снова бежал. Я не верил. Это неправда.

Я прибежал в пустой дом, швыряя свою сумку в стену и роняя стулья. Мне нужно было что-то сделать. Мне нужно было куда-то деть себя. Я сходил с ума, я плакал и кричал, потому что я не мог не делать ничего, я хотел куда-то идти, что-то сделать, только найти его, только посмотреть на него, только коснуться его, только хотя бы знать, что где-то в этом мире есть Фрэнк Айеро.

Я разбил тарелки, вазу, разорвал подушку, я кричал и просил, а он не появлялся. Я плакал и царапал стены, а он все равно не приходил ко мне, я не видел его, я не чувствовал его, я не знал, где он, я не мог найти его. Мне нужно было, мне нужно было найти его, я так хотел что-то сделать, но я только плакал и кричал, хватаясь за живот от жгучей боли внутри, потому что я не верил в это и не чувствовал его.

Я бил кулаками по полу, но этот гребаный мир не возвращал мне его. Я рвал и разбивал, все что попадалось мне под руку, но я все еще был один.

Он не мог, думал я.

Он не умер, думал я.

Но его не было.

На следующее утро я проснулся от ужасного звона будильника. Дотянувшись до тумбочки и выключив этого монстра, я вдруг понял, что я один. Фрэнки не было.

Я быстро обернулся назад: под столом пропали кеды. Его не было нигде. Единственное, что от него осталось – это куча дисков на полу и запах его волос на моей подушке.

Я застонал, снова заваливаясь на кровать, и накрывая голову одеялом. Он всегда уходил, не попрощавшись.

Дверь в мою комнату открылась, и на пороге показалась мама, веселая и счастливая.

-Доброе утро! – радостно пропела она, раздвигая шторы. – Давай, пора вставать.

-В честь чего такое веселье? – нехотя пробурчал я.

-Помнишь то ужасно нудное дело, которым мы занимались несколько месяцев? Мы наконец его закончили. Теперь у меня две недели отпуска.

-Поздравляю.

-Вставай, завтрак на столе, – она потрепала меня за щеку и вышла, оставив дверь открытой, и я, недовольный, но улыбающийся, выбрался из постели.

По дороге в школу я думал о том, что произошло прошлой ночью. Теперь я точно знал – я не дам ему уехать. Я упаду ему в ноги, запру в своей комнате, брошу все и поеду за ним, но я не отпущу его. Потому что он – это единственное, что заставляло меня чувствовать себя живым. Потому что Фрэнк Айеро был самым невообразимым человеком на свете, и я просто не мог просто так его отпустить.

Я не знал, почему он ушел. Но это ведь Фрэнк. Он мог уйти, потому что его ждали родители или потому что ему так вдруг захотелось. Но я был уверен, что он вернется. Потому что ему тоже понравилось. Я слышал это, я чувствовал это. Может, ему нужно было время, чтобы подумать? Может, он решит не уезжать от меня? Может быть что угодно. Я знал, что скоро он снова придет ко мне.

-Ты не поверишь!

Мне навстречу бежали счастливые Кит и Скит, размахивая руками и громко матерясь, и я даже представить не мог, что случилось.

-Ты не поверишь, – повторил Скит, задыхаясь, – такое случилось!

-Что? – спросил я, улыбаясь.

Мы сели на свободную лавочку на школьном дворе. Было еще рано, народ только подтягивался, а яркое солнце светило мне прямо в глаза.

-Недавно у Британи была вечеринка, там собрались все крутые ребята и знаешь, что произошло, – почти переходя на писк тараторил Скит, – КЕРТИС ФОРСТЕР НЕ ДОБЕЖАЛ ДО ТУАЛЕТА И НАЛОЖИЛ В ШТАНЫ ПРЯМО НА ГЛАЗАХ У ВСЕХ!

Он и Кит не выдержали и громко заржали, а я в шоке пялился на них двоих.

-Вы серьезно? – спросил я. – О господи!

Мы долго смеялись хватаясь за животы, и я просто поверить не мог, что это правда. Вот оно. Возмездие.

-Говорят, что ему кто-то слабительное подсыпал, – выдавил Кит.

-Ммм, – протянул в ответ я, снова заливаясь от смеха.

Двор потихоньку наполнялся учениками. Мы втроем развалились на скамейке и молча грелись под теплым солнцем, и каждый думал о том, что это день Икс. Когда зло получило по заслугам. Это было и радостно и странно, потому что мы никогда не верили, что такой день на самом деле когда-нибудь наступит.

Но пришел Фрэнк и все в мире вдруг стало возможным.

Это был один из самых веселых школьных дней за последние несколько лет. Мы целый день смеялись и веселились, даже уроки и предстоящие экзамены впервые были не в тягость. Мы громко разговаривали, не стеснялись и не боялись, особенно было весело первогодкам и ребятам из оркестра, над которыми Кертис издевался чаще всего. Это был один из тех немногих дней, по которым я правда буду скучать, когда навсегда уйду из школы.

Я надеялся, что когда вернусь из школы, я найду записку от него или что-то вроде того. Но ничего не было. Такая же пустая комната, какую я оставил утром, и ничего больше не происходило.

На часах было одиннадцать вечера, когда в мое окно постучали. Наше последнее приключение.

-Привет, – пропыхтел Фрэнк, влезая ко мне в комнату и придерживая что-то в руках.

-Привет, – ответил я, забирая у него большой бумажный конверт, чтобы ему было легче залезть.

-Фух, – выдохнул он, когда твердо стоял на ногах.

-И что ты придумал на сегодня? – спросил я, разглядывая конверт. – Мы куда-то пойдем?

-Нет, – ответил Фрэнк, забирая у меня конверт и проходя в середину комнаты, – у тебя есть проигрыватель?

-А…да.

-Отлично.

Он скинул свои кеды, оставив их под моим столом, потом подошел к кровати и вывалил все содержимое конверта на нее. Это оказались диски. Куча обычных CD дисков в тонких бумажных упаковках без подписей.

-Сегодня мы будем слушать музыку, – сказал он, выбирая один единственный диск в бледно-голубой упаковке, – поставь.

-Серьезно? Просто слушать музыку?

-Да. Поставь.

Я сделал так, как он сказал. Как только я закончил возиться с проигрывателем, Фрэнк тут же выключил свет и забрался на мою кровать.

-Иди сюда, – шепнул он.

В колонках заиграла A Great Big World – Say Something. Я подошел к кровати и осторожно опустился рядом с ним.

Мы лежали рядом, не касаясь друг друга, и смотрели в темноту перед собой. И это было так странно и так прекрасно, просто слушать музыку, лежа рядом с ним в полной темноте, пока весь мир остался где-то снаружи. Я чувствовал его каждым дюймом своего тела, слышал его дыхание сквозь тихую музыку в темноте. Я ощущал его тепло, наши пальцы почти соприкасались, и мое сердце билось так быстро, и я с трудом контролировал свое дыхание только от того, что он был так близко.

Я судорожно выдохнул и почувствовал, что мои ладони вспотели. Он был слишком красивым, слишком прекрасным, слишком рядом, он был просто слишком для того, чтобы я мог не сходить с ума.

Я повернулся на бок, подложив руки под голову, и посмотрел на него. Его глаза были открыты, он смотрел куда-то в пустоту, и в темноте я мог разглядеть, что он выглядит слишком серьезным.

-Тебе обязательно уезжать? – тихо спросил я.

Он тяжело вздохнул, тоже переворачиваясь на бок лицом ко мне.

-Да, – так же тихо ответил он.

-Ты не можешь остаться?

Он коснулся своими пальцами моей щеки, нежно поглаживая ее, и я подался навстречу прикосновению, потому что я так хотел этого.

-Я бы хотел, – прошептал он, – но я не могу.

Я положил свою руку ему на талию, притягивая ближе к себе, и он тихо выдохнул, когда наши лица оказались совсем рядом. Мне нужно было это – чувствовать его как можно ближе, получить достаточно его тепла, прежде чем он навсегда уедет и оставит меня одного.

-Ты пахнешь кофе, – сказал он.

«Ты пахнешь маем» – подумал я.

Дальше все случилось само собой. В какой-то момент он оказался слишком близко, его дыхание обожгло мою щеку, и наши губы встретились, и больше я не мог думать ни о чем, кроме того, что он совсем рядом, такой мягкий и теплый, и пока еще со мной.

Я целовал его губы, щеки, пальцы, понимая, что я хочу зайти дальше. Я хотел, чтобы сегодня он был полностью моим, и он был не против, зарываясь пальцами в мои волосы, пока я целовал его шею, ключицы, плечи.

Я потянул за край его футболки, и уже через пару секунд она валялась около кровати. Я исследовал каждый миллиметр его тела, живот, ребра, спину, поясницу, надавливая на ямочки, и он тихо стонал, каждый раз немного выгибаясь мне навстречу, и я снова касался его везде, потому что мне было необходимо чувствовать его.

-Джи, Джи, – сбивчиво шептал он, пока я крепко прижимал его тело к себе, успокаивающе гладя по спине, – Джи…

Мы двигались медленно, плавно, в такт друг другу, он крепко обнимал меня за шею, я гладил его бедра, нашептывал что-то в шею, вдыхал его запах, и он был только моим, моим Фрэнки, который шептал мое имя и просил не останавливаться.

Мы сделали это одновременно – он сильно вцепившись в мои плечи, а я крепко прижав его к себе. Мы лежали рядом и пытались привести в порядок дыхание, я все еще не хотел отпускать его, и он тяжело дышал мне в шею, пока я гладил его по волосам, и так мы уснули, и в тот момент мне больше всего хотелось, чтобы утро задержалось на несколько суток.

-Привет, Джи.

Я обернулся и увидел перед собой улыбающегося Фрэнка.

-Что ты тут делаешь?

-Гуляю.

-В десять вечера?

-Да.

-Фрэнки...

-Ну ладно! – он закатил глаза и улыбнулся еще шире. – Я пришел за тобой, потому что на сегодня у нас назначена важная миссия!

Я захлопнул капот своей машины, вытер руки об тряпку и снова посмотрел на Фрэнка перед собой. Дохлая лампочка под потолком светила слабо, но я все равно смог заметить, что с нашей последней встречи он стал выглядеть еще бледнее и слабее.

Я уже был согласен на все.

-Что ты придумал?

-Я слышал эти крутые козлы облили первогодок мочой? - спросил он.

-А… да.

-А еще я слышал, что в доме у Британи, той тупой брюнетки, сегодня вечеринка.

-Фрэнки… – застонал я.

-Я же еще ничего не сказал! – возмутился Фрэнки. – Но да, ты, в общем, прав, – он усмехнулся, – мы прокрадемся на эту вечеринку, найдем Кертиса и его дружков, которые это сделали и подсыплем им в выпивку слабительное, чтобы эти уроды запомнили раз и навсегда, куда нужно ходить в туалет!

Я не сдержал улыбки, потому что, серьезно, это было гениально.

-Как мы попадем туда? Нас же не приглашали.

-Да они же все давным-давно в говно, они нас даже не заметят, – отмахнулся Фрэнк.

-Ты опять втягиваешь меня в какое-то дерьмо, – сказал я.

-Да, – без обиняков ответил он.

Я должен был отказаться. Пойти домой и лечь в постель, потому что завтра нужно было рано вставать, но уже через десять минут я обнаружил себя в его машине, мчащейся по вечерним живым улицам.

Я посмотрел на него. Он выглядел уставшим и измученным. И красивым. Не всего лишь человеком с красивым приятным лицом, а просто красивым. Красивым целиком и полностью, красивым во всех смыслах, красивым изнутри и снаружи, красивым абсолютно во всем: в лице, в улыбке, в дыхании, в мыслях, в глазах, в чувствах, в поступках, в голосе, в драных джинсах, в своей вселенной.

Я бы мог быть рядом с ним вечность. Смотреть в его ореховые глаза, касаться его руки и вдыхать его запах – запах фруктового шампуня, мятной жвачки и мая. Я бы хотел просто быть рядом с ним.

-Мы приехали, – вдруг сказал Фрэнк.

Я вздрогнул от его голоса, помотал головой и посмотрел в окно. Мы стояли у подъездной дорожки какого-то дома, из которого доносились разрывающая уши музыка и громкие голоса.

-Ага, – ответил я.

-Все в порядке? – обеспокоенно спросил он.

-Да. Да, пошли.

Мы вылезли из машины. Я не знал, что делать дальше, но Фрэнк взял меня за руку и уверенно направился к крыльцу. Дверь оказалась не заперта, и мы без проблем вошли.

Внутри было душно, тесно, воняло потом и пивом. Люди толкались и громко смеялись, на диване я заметил страстную парочку, в конце комнаты кто-то блевал в вазу, и в один момент мне показалось, что среди этой толпы я потерял Фрэнка, но мои пальцы тут же сдавила чья-то рука, и я облегченно выдохнул.

Мы пробирались между потных тел, пока не добрались до кухни и не обнаружили там Кертиса. Он был пьян настолько, что я удивился, как он еще держится на ногах. Фрэнк отпустил мою руку, оставив меня ждать в дверях, подошел к Кертису сзади и бросил в его стакан, который тот держал прямо в руках, две таблетки слабительного. Кертис не только не возмутился, он вообще не заметил, что рядом с ним кто-то стоит, и я снова только подивился тупости этого дебила. Фрэнк так же ловко пробрался обратно ко мне, и, снова взявшись за руки, мы вернулись в гостиную, чтобы отыскать других.

Это на самом деле было весело. Подбросить остальные таблетки были проще простого, потому что эти ребята были ужасно пьяны и ничего не соображали. Особенно смешно получилось с Томом Роббинсоном, потому что он, поверив, что Фрэнки дает ему наркоту, добровольно положил две таблетки слабительного себе в рот.

Взяв с какого-то стола миску с чипсами, мы выбрались обратно на улицу, и я глубоко вдохнул, чувствуя свежий воздух, вместо пивной потной вони. Я улыбнулся, когда услышал рядом с собой тихое хихиканье Фрэнки.

-Он принял это за наркоту, – выдохнул он, – вот тупица.

Мы тихо засмеялись в ночной прохладный воздух. Я чувствовал себя спокойно и хорошо. Мне казалось, что сейчас вся Вселенная замерла, чтобы подарить мне этот момент наедине с Фрэнком Айеро, мне казалось, что весь мир – это только мы вдвоем и ничего больше.

А потом мы сидели в машине, слушали радио и ели украденные чипсы. Фрэнк тряс головой в такт какой-то песенке, а я смотрел в окно и чувствовал его рядом.

-Когда ты уезжаешь? – спросил я.

-В конце месяца, – ответил он.

-Хорошо, – сказал я.

Конечно, он снова не попрощался, быстро угнав в темноту, как только высадил меня около дома, и я снова смотрел ему вслед, впадая в отчаянье только от одной мысли, что как только кончится этот май, я больше никогда его не увижу.

Фрэнк объявился через два дня в воскресенье. Я лежал на кровати и читал, когда он постучал в мое окно. Циферблат показывал три часа дня, и это был тихий и солнечный майский день.

Я открыл окно, и Фрэнк тут же забрался в комнату и плюхнулся на мою кровать.

-И тебе привет, – сказал я.

-А знаешь, что я придумал? – заговорщически протянул он, широко улыбаясь.

-Очевидно, нет, – усмехнулся я, садясь с ним рядом.

-Сегодняшний день я объявляю днем «да!» - радостно провозгласил он, глядя мне в глаза.

-И это значит…

-И это значит, что сегодня мы будем говорить только «да»!

-Офигительная идея, – без энтузиазма протянул я.

-Что-то мне не нравится твой настрой, – нахмурившись, сказал Фрэнк.

-Просто я не вижу ничего крутого, – ответил я, – я каждый день много раз говорю «да».

-А сколько раз ты говоришь «нет»?

Я замолчал, внимательно глядя на Фрэнка.

-Спорим, «нет», ты говоришь чаще чем « да»? – прищурившись, спросил он. – Вот смотри, – он встал, – Джерард Уэй, ты пойдешь прямо сейчас в этой пижаме с зайчиками кататься со мной на мотоцикле?

Я тупо уставился на свою пижаму с зайцами, думая, серьезно ли он предлагает мне выйти прямо в ней на улицу. Я поднял на него умоляющий взгляд, но встретился только непоколебимой решимостью сделать это.

-Видимо, да… – выдавил я.

Через десять минут мы мчались на разваливающемся мотоцикле по солнечным улицам и их пыльным дорогам, Фрэнк в драных джинсах, я – в пижаме, и мои зайчата развевались на ветру. Я крепко прижимался к спине Фрэнка, обхватив его за талию, а он крепко держал в руках руль и громко кричал, пока мы проносились мимо удивленных прохожих.

-Джерард! – заорал он, пытаясь перекричать шум ветра в ушах.

-Что?! – так же громко крикнул я.

-Мы прямо сейчас поедем в магазин, купим чипсов с мороженым и съедим это!

-Даааа!

Мы остановились у какого-то супермаркета. Кассирша странно поглядывала на нас, безумного парня в шлеме и его друга в пижаме. На улице мы быстро нашли свободную скамейку и, усевшись поудобнее, открыли пачку чипсов.

Я честно никогда не мог себе представить, что мороженое с чипсами – это настолько вкусно. Фрэнк только смеялся надо мной, пока я жадно макал чипсы в мороженое и отправлял это себе в рот.

-Айеро, из-за тебя в моей жизни все через жопу, – сказал я, облизывая палец.

-Приму это за комплимент, – усмехнулся он.

-Прямо сейчас я нарисую тебе усы из мороженого, и ты даже не подумаешь сопротивляться!

-Эээ… да… – согласился Фрэнк, удивленно поглядывая на меня.

Я нарисовал ему замечательные усы, которые при таком теплом солнце стекли ему на подбородок, а потом долго смеялся, глядя на то, как он пытался их слизать.

-Соображаешь, засранец, – сказал Фрэнк, толкая меня в бок.

Мы еще долго шатались по городу, смеясь и заставляя делать друг друга разные глупости. Я был просто в шоке, когда узнал, каким счастливым может делать людей простое слово «да». Когда мы гуляли в общественном парке, к нам подошла пожилая маленькая женщина с картонной коробкой, на которой было написано «на нужды инвалидов», и даже не задумываясь, мы с Фрэнки хором ответили «да» и отдали ей все деньги, что были у нас в карманах. И счастливое лицо этой маленькой женщины было бесценно, но еще больше меня порадовало то, что после этого остальные люди неподалеку точно так же подошли и кинули пару долларов в потрепанную картонную коробку.

-Спой мне? – попросил Фрэнк, когда мы сидели на лавочке и смотрели на медленно заходящее солнце.

-Да, – тихо ответил я.

Я спел ему о том, что было важным. О чьей-то улыбке и о чьих-то глазах, о ком-то по уши влюбленном в жизнь. О счастье от одной встречи, о том, как мало времени осталось и о том, как кто-то будет по кому-то невыносимо скучать. Фрэнк положил голову на мое плечо и тихо слушал, и я был уверен, он все понимал.

-У тебя красивые глаза, Джи, – сказал он, когда я закончил. – Ты знаешь, что означает зеленый?

-Нет, – ответил я.

-Это цвет надежды.

Мы попрощались, когда было одиннадцать. Он снова не сказал мне «пока» и убежал в самый неожиданный момент, а я тихо поплелся домой, думая только о том, что у нас осталось всего три дня и два приключения.

-Ты не поверишь!

Я обернулся, прикрывая глаза рукой от слепящего солнца, и увидел быстро шагающего ко мне Скита.

-Что случилось? – спросил я, глядя на дышащего гневом друга.

-Что случилось?! – заорал он. – Эти уроды облили первогодок МОЧОЙ!

-Чего?!

Скит уселся рядом со мной на скамейку и швырнул свой портфель рядом.

-Кертис со своими дружками? – спросил я.

-Да, – ответил Скит. – Они нассали в бутылку и вылили это на Тима, Пита и Дэнни.

-О боже, ты серьезно? – простонал я.

Скиту не пришлось отвечать, потому что в этот момент к нам подошел Тим и плюхнулся рядом с нами на траву. Он был мокрым и сердитым.

-Отмывался в туалете и теперь весь день придется ходить мокрым. Козлы! – выругался он.

-А еще от тебя мочой воняет, – вставил Скит.

Тим в ответ только скорчил рожу.

-Серьезно, почему они так поступают? – продолжил Скитлз.

-Потому что мы им это позволяем? – предположил я.

-Блин.

-Привет, чего такие веселые с утра пораньше?

Ужасно счастливый Кит приземлился на теплую траву рядом с Тимом и тут же поморщился.

-Чем это воняет?

-Эти уроды облили первогодок мочой – ответил Скит.

-Отстой, – протянул Кит.

Я хотел что-то сказать, но вдруг заметил на другом конце школьного двора Фрэнка, который улыбался и махал мне, пытаясь привлечь внимание. Я буркнул друзьям «увидимся» и направился в его сторону, предвкушая и одновременно боясь того, что он снова придумал.

-Привет! – сказал он, широко улыбаясь.

-Что ты тут делаешь? – сходу спросил я.

-Я что, не могу прийти в школу? – оскорбился он.

-Ты?

-Ну окей!

Я тихо засмеялся, а Фрэнки снова улыбнулся.

-Я правда сегодня пойду на уроки, – сказал он.

-Да?

-Ну, только на один урок. На первый.

-Почему именно на первый? – спросил я.

-Потому что! – важно сказал Фрэнк. – Потому что, во-первых, это английский, на который мы с тобой ходим вместе, а во-вторых, потому что это урок у Миллера.

Я недоверчиво посмотрел на Фрэнка. Мистер Миллер был самым ужасным учителем в школе. Он был вредным, злопамятным, с ним нельзя было договориться, от вида страдающих учеников он получал какое-то странное удовольствие, он чаще всех давал внезапные тесты, не пускал в класс опоздавших, никогда не опаздывал сам, никогда не уходил на больничный, в общем, олицетворял все грехи, какие только могут быть у школьного учителя. Его не любили не только ученики, но и учителя, но Миллера это, похоже, ни капли не волновало: он продолжал вести себя как последняя задница и был весьма доволен собой. И я точно знал, что Фрэнк задумал что-то нехорошее, собираясь на урок к самому поганому учителю в мире.

-Фрэнк… – начал я, но в этот момент раздался первый звонок, и он, помахав рукой прямо перед моим носом, опять убежал, не дослушав меня.

-Ты только что с Фрэнком Айеро болтал?

Скитлз и Кит встали рядом со мной, глядя вслед убегающему и подпрыгивающему Айеро.

-Типа того, – выдавил я.

-Вот даже знать ничего не хочу, – сказал Кит, – идемте на урок.

Я уселся за свое обычное место и тут же заметил Фрэнка, который сидел рядом за соседней партой, спокойный, готовый к уроку и вполне довольный.

Ровно со вторым звонком в класс вошел Миллер, и все затихли. Мы проходили «Гордость и предубеждение», и я просто поверить не мог, что на экзамене мне придется писать сочинение по этому девчачьему роману.

-Посмотрите, кто решил почтить нас своим присутствием сегодня! – радостно сказал Миллер, глядя на Фрэнка своим фирменным взглядом, как всегда смотрел на кого-то, когда чувствовал новую жертву. – Мистер Айеро!

Я подумал, что зря он это сделал, что зря он вообще на него посмотрел, но к моему удивлению…

-Здравствуйте, мистер Миллер, – вполне дружелюбно ответил Фрэнк. – Рад снова быть на вашем уроке.

-А я-то как рад, – буркнул Миллер и отвернулся к доске.

Все заулыбались. Мы знали, что Миллер специально провоцировал Фрэнка, он всегда так делал. Задевал учеников, те сердились, огрызались, а у него появлялся замечательный повод для наказания.

Я посмотрел на Фрэнка, улыбаясь.

-Лучший способ борьбы с такими козлами – это вежливость, – шепнул он.

Прошло тридцать минут от урока. Все было спокойно, Миллер рассказывал про композицию романа, мы слушали и кое-что записывали, а потом случилось это.

Фрэнк вдруг резко отодвинул стул, поднялся с места и под удивленные взгляды забрался на парту. Возвышаясь над всеми, он с торжествующей улыбкой оглядел класс, а потом посмотрев прямо в глаза шокированному мистеру Миллеру и показывая на него пальцем, громко произнес:

-Кто-нибудь, убейте ди-джея, пристрелите гребаного ди-джея!
Голоса в моей голове твердят:
"Пристрели этого придурка!"*


А потом он просто спрыгнул на пол, схватил портфель и, счастливо смеясь, выбежал из кабинета, оставляя там свой учебник, двадцать пять шокированных учеников и совершенного сбитого с толку Миллера.

Мы в немом шоке таращились на дверь, пытаясь понять, что это было. Некоторые так же недоуменно переглядывались, а Миллер часто моргал, и его очки съехали на переносицу.

И мы засмеялись. Этот чокнутый придурок выглядел таким растерянным, что мы просто не выдержали. Всегда такой строгий с тупой самодовольной улыбкой, сейчас он выглядел как маленький ребенок, у которого отняли конфету, и мы громко ржали над ним, стуча кулаками по партам и сваливаясь на пол, потому что этот козел это заслужил.

После урока я нашел Фрэнка на школьном дворе, сидящим за обеденными столами и попивающим колу.

-Чувак, ты сделал счастливыми двадцать пять человек сразу! – прокричал я, подлетая к нему и усаживаясь рядом. – Господи, ты просто невероятен!

-А еще я устроил революцию!

Он улыбался, и солнце играло в его счастливых ореховых глазах, пока я смотрел на него, живого и настоящего.

-Я просто хотел сделать хоть что-нибудь перед тем как уйти отсюда.

-Переезд и все такое? – спросил я.

-Да, – ответил он.

-Ну ладно, пошли на следующий урок? – сказал я, поднимаясь со скамейки.

-А я не пойду, – сказал Фрэнк.

-Почему?

Он хитро улыбнулся.

-Я же сказал – один урок. Я вообще больше никогда не приду в школу.

-А как же диплом?! – воскликнул я.

-Да кому он нужен, – отмахнулся Фрэнк. – У меня есть дела поважнее диплома.

Я замолчал.

-У нас еще три приключения. Я приду за тобой.

Он встал и пошел прочь от школы, в сторону дороги, а я вдруг понял, что из тех четырнадцати дней, что у нас были, осталось всего лишь пять. И мне показалось, что пять – это отчаянно мало, чтобы навсегда попрощаться с Фрэнком Айеро.



* - строчки из песни Green Day – Kill The DJ

-Джи, что это было два дня назад?

Я захлопнул холодильник и повернулся к своему брату, который стоял передо мной и с очень серьезным лицом жевал тост.

-Что ты имеешь в виду? – спросил я, хватая со стола бутерброд.

-Я видел, как ты свалил из дома под ливень.

-Может, я захотел прогуляться.

-С Фрэнком Айеро.

-Майки… – я тяжело выдохнул.

-Слушай, Джи, – сказал он, – про него чего только не рассказывают.

-И что, каждой сплетне теперь верить? – огрызнулся я.

-Не заводись, – парировал Майк. – Он странный, его несколько раз видели блюющим кровью, он вытворяет хрен знает что. Да ты и сам видишь, какой он! Я не хочу, чтобы ты...

-Знаешь, что… – прорычал я. – Ты….

-Ну?

-Отсоси!

Я кинул бутерброд на стол, схватил свой рюкзак со стула и быстро вышел из кухни, улавливая позади себя «офигительно взрослый поступок, Джи!».

Я с силой шарахнул входной дверью и зашагал по асфальтной дорожке, желая, чтобы слова брата не были правдой. Я разозлился не потому, что он лез в мою жизнь, а потому, что он был прав. А мне отчаянно не хотелось думать, что Фрэнк Айеро, парень, который заставил меня чувствовать себя чуточку счастливее, не больше, чем простой наркоман. Мне просто так нравилось представлять, что все эти безумные поступки – это он сам, а не наркотики, которые он принимает.

-Привет.

Я поднял голову и увидел, что Фрэнк стоял у подъездной дорожки моего дома, облокотившись на дверцу старого обшарпанного кадиллака и мило улыбался.

-Что ты тут делаешь? – спросил я, подходя ближе и рассматривая машину.

-Я просто сегодня тоже иду в школу, – ответил он. – Решил заехать за тобой.

-Серьезно? Ты? В школу?

-Завались и полезай в тачку, – хмыкнул он и отошел, огибая кадиллак и садясь на место водителя.

-Ну окей, – согласился я, садясь рядом.

Мы ехали в полной тишине. Фрэнк следил за дорогой, покачивая головой в такт какой-то попсовой песенке из дряхлого радиоприемника, а я смотрел в окно на залитые ярким солнцем улицы и думал о своем.

-Фрэнк? – спросил я спустя пять минут.

-Да? – беззаботно отозвался он.

-Мы проехали нужный поворот…

-Правда? – удивился он.

-Ага…

- Ну ладно, может, мы едем и не совсем в школу.

-Айеро!!! – заорал я, вдруг понимая, что это гребаный засранец просто обманул меня.– Какого хрена ты опять придумал?!

Он только пожал плечами, улыбнулся и включил музыку погромче, отворачиваясь от меня.

-Я спрашиваю тебя, что ты снова придумал?! Твою мать, Фрэнк, да что с тобой не так! – не унимался я, но он делал вид, что не слышит меня, гребаный ублюдок, и я сдался, откинувшись на спинку и злобно поглядывая на него.

-Мудак!

Мы остановились только через полчаса, в нескольких сотнях миль от дома прямо перед огромным, новым гипермаркетом. Его строили несколько лет и закончили буквально пару месяцев назад, и рекламой о нем были увешан весь город и усыпано все местное телевидение.

-И зачем мы сюда приехали? – спросил я, разглядывая яркое здание через лобовое стекло.

-Пошли, – кинул мне Фрэнк и вылез из машины, а я, как всегда, поплелся за ним.

То, что крутили в рекламах на тв, не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидел. Высокие стеллажи походили на небоскребы, полки ломились от всевозможных товаров, а маленькие люди, которых даже в девять утра в будний день здесь было очень много, сновали туда сюда, от чего-то к чему-то, звеня тележками и сталкиваясь в широких проходах. Люди говорили, что здесь есть все, но я не знал, что здесь правда есть абсолютно все: от детских памперсов до настольных ламп.

Я шел и разглядывал все вокруг так, будто никогда не был в магазинах. Но тут все правда было такое большое и этого всего было так много, что я просто ничего не мог с собой поделать. Я так увлекся, что не заметил, как Фрэнк передо мной остановился, и я врезался в него.

-Блин, Фрэнки, прости. Эм… мы приехали сюда за кетчупом?

Фрэнк широко улыбался, глядя на меня и вертя в руках красную бутылочку, которую он, наверное, успел взять, пока я оглядывался по сторонам. Я осмотрелся и увидел, что мы стоим в отделе одежды, где было еще пару человек.

-Мы пришли за кетчупом и новой рубашкой? – иронично спросил я.

-Мы пришли совершить убийство! – радостно ответил Фрэнк, и, схватив меня за руку, он затащил меня в одну из двух просторных примерочных, задернув за нами шторку. – Вот, дай мне свою ладонь.

Я по глупости протянул ему руку, а он быстро открыл банку и вылил гребаный кетчуп прямо на мою ладонь!

-Что ты делаешь?! – завопил я, в шоке таращась то на него, то на свою испачканную руку, а Фрэнк только улыбнулся и сделал то же самое со своей ладонью.

-Смотри, – сказал он и резко впечатал свою руку в стенку примерочной, проводя ею немного вниз и оставляя кроваво-красный след, который правда смотрелся как настоящий.

-Ну что ты вытворяешь? – спросил я, опять улыбаясь выходкам этого парня. – Фрэнки.

-Заткнись и делай так же, – сказал он и снова намазал свою руку кетчупом.

И мне снова ничего не оставалось, кроме как сделать так, как он сказал. Мы оставляли «кровавые» пятна и на стенах, на полу, на большом зеркале и не переставали глупо хихикать.

-Представь, – тихо пыхтел Фрэнки, широко улыбаясь и тихо посмеиваясь, – кто-то зайдет и его удар хватит.

Когда мы закончили, примерочная походила на место страшного убийства. Единственное, что все портило – это явный запах кетчупа, но даже с этим Фрэнки справился: он просто разбрызгал везде дезодорант, который тоже успел схватить в отделе косметики. И эта смесь кетчупа и дезодоранта воняла так, будто тут правда кого-то расчленили.

-Великолепно, – вынес свой вердикт я. – Но, Фрэнки…

-Нас не поймают, Джи – оборвал меня Фрэнк. – А если поймают… мы убежим.

Он улыбнулся этой своей хитрой улыбкой, в которой отчетливо читалось: «зря ты со мной связался, чувак, но мы ведь отовсюду выберемся», и я честно верил ему.

С совершенно невинными лицами мы вышли из примерочной и медленно пошли вдоль полок с одеждой, делая вид, что нам очень интересно разглядывать женские платья. Я уже собирался смыться из этого отдела, как Фрэнк снова дернул меня за руку и кивнул куда-то в сторону. Недалеко от нас рядом с вешалкой, на которой висели длинные весенние пальто, стояла женщина и внимательно разглядывала каждое из них.

-Пошли, – шепнул Фрэнки и, пригнувшись, пошел в ее сторону, и я, как всегда ничего не понимая, так же тихо пошел за ним.

Мы подобрались к женщине, вставая с другой стороны от вешалки, все так же сидя на корточках, чтобы она не могла нас видеть. Я хотел что-то сказать, но Фрэнк приложил палец к своим губам, и я заткнулся.

Он немного поднялся на ногах и, еще раз взглянув на женщину, вдруг зашептал:

-Купи меня…

Я недоуменно посмотрел на него и тоже немного поднялся на ногах. Женщина в смятении оглядывалась по сторонам, хмурясь, а потом, выдохнув, снова начала перебирать пальто, недоверчиво поглядывая на них.

-Купи меня… – снова зашептал Фрэнки.

Она в шоке одернула руки и быстро убежала, задев собой пару стеллажей, и я не выдержал и громко засмеялся, глядя на довольно улыбающегося Фрэнки, который явно был очень горд собой.

-Фрэнки, это было-

-ААААААААА!!!

Мы, как и еще человек двадцать поблизости, резко обернулись на чей-то вопль и увидели девушку, со страшными криками выбегающую из примерочной. Мы засмеялись, наверное, слишком громко, потому что люди совсем запутались. Кто-то просто отвернулся, сделав вид, что ничего не было, и продолжил рассматривать вещи, а кто-то аккуратно положил все на место и с каменным лицом вышел из отдела. А мы с Фрэнки просто смеялись, и я честно ждал, что нас вот-вот попросят выйти из магазина и никогда сюда больше не возвращаться.

Мы развлекались так еще несколько часов. Фрэнки таскал меня по всему магазину, умудряясь натворить кучу разной херни и при этом остаться незамеченным. Мы перекидывались молочной колбасой как мячом, воображали себя крутыми гитаристами, играя на швабрах, дрались на багетах, как на саблях, обнимались с огромными мягкими игрушками, подкладывали разные записочки в книги, двадцать три, нет, правда, я считал, ровно двадцать три раза прокатились на эскалаторе и делали еще кучу всего, чего делать не следовало. Я вроде как должен был злиться на него за то, что он обманул меня, и из-за него я не попал в школу, но глядя на то, как он разговаривал с живыми рыбами в аквариуме, я мог думать только о том, что он просто невероятно красив, когда так искренне улыбается.

А потом Фрэнк вдруг сказал, что нам пора, потому что мы можем начать привлекать внимание. Поэтому взяв колу и, о боже, ментос, он расплатился и направился к выходу, а я же снова шел следом за ним, удивляясь, как в таком маленьком и хрупком столько яркого и ненормального.

Мы вышли на улицу и остановились прямо перед входом в магазин. Фрэнк открыл бутылку колы и, поставив ее на землю под нашими ногами, посмотрел на меня.

-Вот всегда хотел так попробовать, – сказал он, а потом кинул сразу три таблетки ментоса и тут же отбежал в сторону, а я растерялся и остался стоять на месте, и мощный фонтан сладкой газировки окатил меня с головы до ног.

Фрэнки прижал ладонь ко рту и засмеялся, люди на улице в шоке смотрели на меня, а я стоял, как последний дебил, и с меня стекала кола.

-Почему ты не отошел? – спросил Фрэнки, оглядывая масштабы трагедии и смеясь, – боже, Джи, прости!

Я ничего не ответил, разглядывая большую пенистую лужу вокруг себя, а потом поднял глаза и встретился с его веселым взглядом и тоже улыбнулся. И я бы, наверное, так и стоял, но Фрэнки подошел ко мне и, ухмыльнувшись, взял мою липкую руку и потащил в сторону машины.

-И что мне с тобой делать? – причитал он, усаживая меня на пассажирское сиденье, несмотря на все мои протесты о том, что я испачкаю ему всю машину.

-Вряд ли она мне когда-нибудь еще пригодится, – сказал он, садясь рядом со мной и заводя мотор.

-Что ты имеешь в виду? – спросил я, вытирая мокрые липкие руки об мокрые липкие штаны.

-Ну, – протянул Фрэнк, – я просто уезжаю.

-Поэтому ты говорил, что у нас только две недели?

-Ага, – он кивнул.

-И куда уезжаешь? – спросил я.

-Далеко и навсегда, – ответил он.

Я только пожал плечами, и всю оставшуюся дорогу мы ехали молча.

Фрэнк довез меня прямо до дома, и когда я выполз из машины, оставляя после себя целую лужу на сидении, он тоже вышел, оглядывая меня с ног до головы.

-Тебя сейчас даже облизать можно, – сказал Фрэнк, улыбаясь.

-Только не делай этого, – усмехнулся я.

-Ну а почем-

-Что?

-Я…

-Фрэнк? Фрэнки? Господи, Фрэнки, что с тобой?!

Я в ужасе уставился на Фрэнка, который, схватившись за живот, согнулся и упал коленями прямо на асфальт. Он сильно закашлялся, а я стоял, парализованный от страха, глядя на его подрагивающие плечи, и не знал, что мне нужно делать. И когда я уже сделал первый шаг к нему навстречу, его вдруг резко стошнило кровью, и я быстро отпрянул назад.

-Я… я в порядке, – прохрипел он, поднимая голову и вытирая рот рукавом.

И я впервые действительно разглядел его. Увидел то, что было на самом деле, а не то, что мне хотелось видеть. Фрэнки был очень тощим и бледным. Под глазами, которыми я так восхищался, залегли темные синяки, на руках отчетливо выступали бледно-голубые вены из-под тонкой кожи, его обветренные губы были искусаны, а на пальцах и ладонях везде мелькали маленькие царапинки. Он был одет во все черное, даже в такой теплый май, и он выглядел таким по-настоящему слабым и выжатым.

-Что ты так смотришь? – спросил он, заметив мой взгляд, – боишься, что умру от передоза прямо перед твоим домом?

Мне вдруг стало жутко стыдно перед ним за такие мысли, и я на секунду закрыл глаза, делая глубокий вдох, а когда снова посмотрел на Фрэнки, он уже стоял передо мной, придерживаясь за открытую дверцу машины, потому что его ноги дрожали.

-Знаешь, – сказал он, – когда будут мои похороны, ты приходи. Там будут Scorpions , пиво и эклеры.

-Ну что ты говоришь…

-Увидимся позже? Я приду за тобой.

И он сел в машину, завел мотор и уехал – как всегда – не попрощавшись, оставив в полной растерянности и смятении. А я вдруг почувствовал, что мне больно. Потому что такой прекрасный Фрэнки Айеро оказался всего лишь наркоманом. Наркоманом, с которым мне отчаянно хотелось увидеться хотя бы еще раз.

Через два дня в мое окно опять постучали. Фрэнк был немного не вовремя, потому что я готовился к своему экзамену по французскому, но на этот раз он пришел не в два часа ночи, а всего лишь в четыре вечера, и уже за это я был ему благодарен.

-Ты знаешь, что есть такая штука, как дверь, и ты мог бы господи, что ты тут делаешь в такой ливень?!

Он снова стоял перед моим окном, снова широко улыбался, снова собирался меня во что-то втянуть, и он был промокший до нитки, по его лицу стекали капельки воды, а он, боже, все равно улыбался, а за его спиной проливной дождь разбивался об асфальт.

-Пошли гулять? – беззаботно спросил он.

-Сейчас? – тупо переспросил я.

-Ага.

-Но там дождь.

-Вот именно поэтому прямо сейчас.

-Мои родители сидят внизу, они меня никуда не выпустят!

-Вылезай ко мне через окно!

И что мне оставалось делать? На улице был проливной дождь, в моей комнате было сухо и тепло, Фрэнк Айеро был бледным, промокшим и счастливым, и я безумно хотел пойти с ним.

-Могу я хотя бы толстовку надеть? – спросил я, соглашаясь на все, что бы он теперь ни придумал.

-Нет! – радостно ответил Фрэнк.

Я тяжело вздохнул, открыл пошире окно и вылез к нему, как я был – в тонкой футболке, пижамных штанах и домашних тапочках, и холодный майский дождь тут же обволок меня со всех сторон, заставляя мелко дрожать, но Фрэнк выглядел таким невероятным со счастливой улыбкой на посиневших губах, что я забыл обо всем на свете.

Он быстро схватил меня за руку, и мы побежали вперед: сквозь туман дождя, разбивая лужи на асфальте, он в кедах, я в – тапочках, капли на моей коже были холодными, его ладонь – горячей, в моей комнате была куча еще невыученных уроков, а я был – свободным.

Я просто бежал за ним, крепко сжимая его руку в своей, понимая, что это, наверное, то, чего мне так давно хотелось. Я никогда не жаловался, потому что я никогда всерьез об этом не задумывался. Но вот я бежал – под холодным и свежим дождем и понимал, насколько пыльной, потной и душной была моя жизнь. Моя жизнь была знойной пустыней, а Фрэнки был чистым и свежим дождем, и я держал его за руку, пока он куда-то бежал, и я без слов бежал за ним.

Он привел меня на набережную, такую же холодную и совершенно безлюдную, и так же уверенно он потащил меня прямо к воде. Я говорил что-то, но из-за шума дождя ничего не было слышно, и он упорно шел вперед, и когда мы стояли по пояс в реке, он с силой плюхнулся в воду, окатив меня ледяной волной.

Я бы возмутился, но я и так был насквозь промокший, а Фрэнк снова засмеялся, и он опять выглядел ошеломляюще… свободным, и я засмеялся вместе с ним, тоже брызгаясь, и, что-то прокричав, он запрыгнул на меня, и мы оба повалились в воду.

-Джерард! – громко выкрикнул Фрэнк, пытаясь перекричать шум дождя.

-Что? – крикнул в ответ я.

Он указал рукой в сторону.

-Твоя тапка уплывает!

Он опять засмеялся. Я никогда не видел таких искренне счастливых людей. Он мелко дрожал от холода и продолжал прыгать в воде, брызгаясь и громко смеясь, и мне казалось, что в его детских глазах цвета ореха я видел саму жизнь.

Мы купались еще минут десять, пока ноги совсем не закоченели от холода, а дождь не закончился. Фрэнк быстро вылез на берег, абсолютно промокший, и я вылез следом за ним. И мы пошли обратно домой, вступая в глубокие лужи и громко смеясь, потому что его ботинки смешно хлюпали, а я вообще был в одном тонком, мокром тапочке.

На следующий день я проснулся в два часа ночи от сильного шума за окном. Что-то настойчиво барабанило в стекло, и спросонья я подумал о маньяках, которые крадут детей ночью из их спален. Но потом я решил, что маньяк вряд ли бы стал так тактично стучаться, поэтому я поднялся с кровати и подошел к окну.

Из-за стекла на меня смотрело бледное и счастливое лицо Фрэнка. Я поднял щеколду и аккуратно открыл окно, в шоке таращась на Фрэнка Айеро, который никогда не разговаривал со мной в школе, который никогда не замечал меня, с которым я был знаком чуть больше двадцати четырех часов и который стоял у моего окна в два часа ночи и непередаваемо широко улыбался.

-Что ты здесь делаешь? – прошипел я как можно тише.

-Настало время приключений! – заорал он, и я в панике зашикал на него, пытаясь заткнуть.

-Ты всех разбудишь!

-Одевайся!

-Куда?!

Фрэнк смотрел на меня безумными глазами, а его улыбка была такой широкой, что я бы честно сдал его в психушку, если бы часы не показывали два часа ночи, а он не был так чертовски потрясен.

-Какого хрена ты тут делаешь? – прошептал я, ежась от прохладного ночного воздуха.

-Как что, – возмутился Фрэнк, – а как же наши семь приключений?

-Во-первых, я ни на что не соглашался, а во-вторых, что, днем нельзя?

-Нет, – бескомпромиссно ответил он.

Я потер переносицу, тяжело вздохнув.

-Ты ведь понимаешь, что я серьезно никуда с тобой сейчас не пойду?

-Ты ведь понимаешь, что если ты сейчас же не выйдешь ко мне, я заору так громко, что перебужу весь дом?

-Мои родители вызовут полицию.

-Я скажу, что я твой друг.

-Козел.

Он довольно улыбнулся, а я, зевая, поплелся искать свою одежду в темноте.

Через десять минут мы ехали в моей машине по пустым ночным улицам в сторону маленькой круглосуточной забегаловки, потому что Фрэнк сказал, что он хочет кофе, да и я не отказался бы от одного стаканчика.

-Сегодня мы едем в зоопарк, – объявил он, когда я припарковал машину под тусклым фонарем.

-Ага, удачи, – зевнул я, толкая дверь забегаловки и входя внутрь.

-Что это за тон? – спросил Фрэнк, когда кассирша ушла выполнять наш заказ: два доппио с сахаром.

-Ничего, – ответил я, – просто с удовольствием посмотрю, как ты будешь покупать билеты полтретьего ночи.

Мы получили два стаканчика, расплатились и вышли на улицу, возвращаясь в машину.

-Ну… – протянул Фрэнк, устроившись на сиденье со стаканчиком, – это будет не очень законное проникновение.

Я поперхнулся своим кофе и в ужасе уставился на него, в сотый раз проклиная себя, что вообще пошел с ним куда-то.

-Нет, – отрезал я, – даже не думай. Серьезно. Мы едем домой. Сейчас же.

-Не будь трусом, – так же резко ответил Фрэнк. – Поздно останавливаться. Ты что, не хочешь немного оторваться?

Я неуверенно посмотрел на него. Хотел ли я оторваться? Хотел ли я на немного вылезти из своей рутины и оторваться с самым ненормальным парнем в школе, а потом рассказать всем об этом?

Конечно, я хотел! Но нас могли поймать, забрать в полицию, занести это в личное дело, и тогда прощай Пенсильвания и все мои надежды поступить в колледж.

-Но если нас поймают… – тяжело вздохнул я.

-Поехали! – завопил радостный Фрэнк.

Мы добрались за десять минут, но еще три минуты мы потратили на объезд, потому что Фрэнк сказал, что только полные придурки совершают незаконное проникновение с главного входа. И еще пять минут нам пришлось идти пешком, так как оставлять машину слишком близко было тоже опасно.

Стараясь быть как можно незаметнее, мы шли в полной тишине, но я постоянно обо что-то запинался, и Фрэнк то и дело шипел на меня. В итоге мы оказались у высокого железного забора метра два в высоту. Фрэнк был сантиметров на десять ниже меня, но перелезть он смог гораздо легче и тише, потому что я долго не мог перекинуть свою ногу и чуть не свалился головой вниз.

Когда я все-таки опустился рядом с ним, он пробормотал что-то о том, какой я неуклюжий, и мы снова тихо покрались вперед. Мы находились в самом дальнем конце зоопарка, тут были заросли нескошенной травы, а вольеры начинались только метров через десять. Фрэнк шел впереди меня, я плелся за ним следом, путаясь в траве и продолжая тихонько ругаться.

Первыми, кого мы увидели, были тигры. Три просто жутко страшных животных спали в своем вольере, и сонно подняли свои морды, когда Фрэнк посветил на них своим непонятно откуда взявшимся фонариком. Видимо, этот парень основательно подготовился.

-А ты не боишься, что твой фонарик заметят? – тихо спросил я, вставая рядом с ним.

-Джи, посмотри, какие они красивые, – прошептал Фрэнк, с восхищенной улыбкой наблюдая за тем, как один тигр, потягиваясь, широко зевнул, обнажая свои огромные клыки.

-Ты что, в зоопарке никогда не был? – усмехнулся я.

-Не-а, – ответил Фрэнк.

Я удивленно посмотрел на него.

-Именно поэтому мы сюда и пришли, – сказал он.

-Я думал, все дети хоть раз были в зоопарке.

-Я не все.

Я только пожал плечами, и мы пошли дальше. Конечно, не все животные были в своих вольерах, некоторых из них увели на ночь, но мы смогли посмотреть разных птиц, волка, маленьких сурикатов, дикобраза и спящих обезьян. Фрэнк подолгу задерживался со своим фонариком у каждого вольера, разглядывая животных и не переставая счастливо улыбаться, напоминая чем-то ребенка.

-Ты правда никогда не был в зоопарке? – спросил я, пока мы пытались разглядеть аиста в высокой клетке у нас над головами.

-Правда, – сказал он, вертя своим фонариком в разные стороны.

-А почему ты тогда просто не купил билеты и как все нормальные люди не сходил днем?

-Ну, – Фрэнк пожал плечами, продолжая глядеть наверх – надо спешить. Вот вдруг я завтра умру, так и не сходив в зоопарк? К тому же, – он усмехнулся, – так веселее.

-Железная логика, – буркнул я, – вот он, смотри!

И именно в тот момент, когда над нами порхнула белоснежная птица, где-то послышался громкий свисток охранника, который видимо заметил, что на территории зоопарка кто-то есть.

Я не успел ничего сообразить, как обнаружил, что куда-то бегу за Фрэнком, который крепко сжимал мою руку и тащил за собой. Мы уже были у забора в самом конце зоопарка, когда чей-то фонарик посветил на нас.

-Стоять! Я сказал стоять!

Фрэнк так же быстро как и в первый раз перелез на другую сторону, и, до ужаса испуганный, я буквально перелетел через забор, плюхнувшись на свою задницу в грязную лужу. Но Фрэнк снова не дал мне мешкать, схватив меня за руку, и мы быстро побежали в сторону машины, улавливая ругательства охранника, который остался по ту сторону забора.

Задыхаясь, я упал на капот машины, распластавшись звездой и судорожно глотая воздух, пока Фрэнк громко смеялся где-то позади меня. Я хотел сказать, что он просто придурок, но мое сердце бешено колотилось, поэтому я продолжал лежать и глубоко дышать, пока этот ненормальный прыгал и радовался, совсем не понимая, в какую задницу мы чуть не попали.

-Джи, – сказал он, все еще весело улыбаясь, – нам надо ехать, он может вызвать копов.

-Черт! – я быстро вскочил на ноги и сел в машину, подгоняя Фрэнка сделать то же самое.

Он все еще смеялся, когда мы уезжали подальше от зоопарка. Сначала я зло поглядывал на него, но потом эта ситуация начала вдруг казаться мне очень забавной, и я тоже улыбнулся, потому что это действительно было весело. Если бы я кому-нибудь рассказал, что проник ночью в зоопарк, а потом убегал от охранника, мне бы никто никогда не поверил. Потому что это был я, Джерард Уэй, парень, который даже никогда не опаздывал в школу. И это я в четыре часа утра с мокрой задницей гнал по ночному городу в компании ненормального парня, который возможно был наркоманом.

Фрэнк назвал мне свой адрес, и я довез его до самого дома. Мы выбрались из машины, и, глядя на мокрое от моей задницы сиденье, я не заметил, как, даже не попрощавшись, он пошел к крыльцу.

-Эй! – крикнул я. – Ты куда?!

-А что, у тебя какие-то еще предложения на сегодняшнюю ночь? – насмешливо отозвался он.

-Но…

-У нас еще шесть приключений, я скоро приду за тобой!

И он снова от меня убежал, скрылся где-то в темноте, а я остался: потерянный и безнадежный.

-- КААААААК?

Я зажмурился и отдернул трубку телефона от уха, потому что мой друг орал так, будто его режут.

-- О боже, Скитлз, можно потише? – попросил я, облокачиваясь на капот своей машины.

-- НЕЕЕЕЕТ! – снова донеслось из трубки. – Серьезно, как ты смог уговорить Тину ДеМур пойти с тобой на выпускной? Она же самая крутая телка школы, а ты просто лох!

-- Вот спасибо, – буркнул я.

-- Без обид, чувак, ты же знаешь, что это правда! – ответил Скит.

Это на самом деле была правда. Я был из тех, кого называли неудачником и кого большие крутые парни запирали в женском туалете. Так было не всегда, конечно, просто обо мне иногда вспоминали, и я оказывался головой в мусорном баке. Меня это все злило, но я не жаловался, потому что не видел в этом смысла. Эти ребята в любом случае сделают меня, поэтому я молча терпел, давал им наиграться, а когда они заканчивали, я вздыхал с облегчением. Меня устраивала такая жизнь. У меня были приятели в школе, такие же нелепые и невезучие ребята, как и я, а еще у меня были два лучших друга, они реально были ребятами со странностями, но, серьезно, нам было нормально.

А Тина ДеМур это… это Тина ДеМур. Это была самая сексуальная, самая красивая и самая горячая девушка в школе. А еще она была конченной стервой.

Все хотели Тину ДеМур, но она, как и предполагалось, выбрала самого крутого парня в школе, последнего ублюдка, Кертиса Форстера, и они на самом деле отлично подходили друг другу. За их личной жизнью следила вся школа, потому что девушки не могли дождаться, когда Кертис станет свободным, а парни ждали возможности подкатить к Тине без того, чтобы быть засунутым Кертисом в мусорный бак. Она была реально дрянью. Но она была очень крутой дрянью, поэтому все и каждый хотели ее.

То, что мы вместе должны были идти на выпускной, получилось совершенно случайно. Естественно, Тина ДеМур никогда бы не захотела идти даже рядом со мной по одной улице, не говоря уже о главном вечере за всю школьную жизнь, просто я оказался не в то время не в том месте.

Я забыл свой учебник в кабинете алгебры, и на перемене мне пришлось вернуться обратно за ним. Там я застал Тину и Кертиса, они громко ругались, она размахивала руками, а он говорил ей успокоиться. Я решил просто быстро взять свой учебник и свалить, пока меня не заметили, и вот когда я уже почти вышел из кабинета, Тина вдруг сказала: «Ну и катись к этой шлюхе! Я не пойду с тобой ни на какой выпускной!» Ни для кого не было секретом, что Кертис периодически трахался с Хейли Гибс.

«Ну и что, появишься на выпускном одна?» – спросил Кертис, и я видел, как щеки Тины порозовели. Конечно, что может быть хуже, чем прийти на выпускной бал одному. Это кажется смешным, но когда тебе восемнадцать, а до конца школы остался лишь один месяц, нет ничего важнее выпускного бала.

И тогда Тина посмотрела на меня и сказала: «Я пойду с ним!». Кертис сначала рассмеялся, но когда понял, что ДеМур не шутит, он плюнул на пол и быстро вышел из кабинета, больно задев меня плечом, а я остался один на один с главной красоткой школы, и мои ладони начали потеть.

«Найди смокинг поприличней и постарайся не выглядеть как чучело» – бросила мне Тина и тоже вышла. И тут я осознал – я иду на выпускной бал с Тиной ДеМур. Конечно, я понимал, что она сделала это только назло Кертису, типа такого крутого парня как он она променяла на такого лоха как я, но меня это совершенно не волновало, потому что да, это Тина ДеМур, и она шла со мной на выпускной. К тому же у меня до сих пор не было пары.

-- Ты хоть представляешь, как тебе повезло? – не унимался Скитлз. – Хотя как по мне, ты этого не заслуживаешь. Ты даже не знаешь, что с ней делать! На твоем месте должен быть я, уж я-то знаю, как обращаться с девушками.

-- Именно поэтому ты идешь на выпускной с очкастой Сьюзи из духового оркестра? – спросил я.

-- Ну, – протянул Скит. – Зато возможно после бала она подудит и в мою трубу…

Я заржал. Скитлз был невыносим.

На самом деле его звали Чарли, но в шестом классе его стошнило прямо на уроке литературы на глазах у всех. Я не знаю, что он тогда ел на завтрак, но его блевотина имела очень странный цвет. Кто-то сказал: «наш Чарли блюет радугой», и с тех пор кличка Скитлз намертво приросла к нему, и мы точно знаем, она с ним на всю жизнь.

Скитлз был ужасно пошлым и мог двадцать четыре часа в сутки говорить о телках и камасутре, он просто отвратительно играл в приставку и решил, что чего бы это ему ни стоило, он не пойдет в колледж девственником. Но, похоже, все девушки нашей школы сговорились, потому что к кому бы Скит ни подкатил, ответ был всегда одинаковым: «ага, я с тобой в постель лягу, а ты на меня блеванешь». Серьезно, школа – это страшное место. Стоит хоть раз облажаться, и тебе этого уже никогда не забудут.

В общем, Скитлз был точно таким же неудачником, как и я. Может, поэтому мы и подружились. Мы полные лузеры, и это нас объединяло.

-- Где ты сейчас? – спросил Скитлз. – Не хочешь заехать ко мне, порубимся в приставку.

-- Я около дома, – ответил я. – Сижу на своей тачке.

-- Ладно, все, мы все поняли, что у тебя есть тачка и ты теперь крутой парень, но, чувак, заканчивай, она даже не новая, на ней уже кто-то ездил! – взмолился Скитлз.

Я только засмеялся, потому что из нас троих я был единственным, у кого была тачка, и я не переставал им напоминать об этом. Да, поддержанная и немного потрепанная, но моя!

-- Я не могу приехать, родители ждут дома, – сказал я. – Позвони Киту, может он придет.

-- Этот засранец развлекается со своей девушкой!

Кит был единственным из нас, у кого была девушка. То есть, не отчаянная попытка не остаться без пары на выпускной – как было у меня с Тиной ДеМур и у Скита с очкастой Сьюзи, а настоящая девушка, с которой они встречались уже три месяца. Она была довольно милой и очень общительной, играла на гитаре и готовилась к поступлению в хороший институт. Мы со Скитом понятия не имели, что она нашла в Ките, но он был без ума от нее и держался за нее как за сокровище. Это не удивительно, другой такой ему не найти.

В общем, это были мы. Я, Скитлз и Кит. Три отчаянных неудачника.

Скитлз буркнул что-то еще про то, что все мы коварные ублюдки, попрощался до завтра и отключился. Я снова остался в тишине. Первый день мая подходил к концу, и я наслаждался теплым ветром, думая о том, что уже через месяц я навсегда уйду из школы.

-- Парень, у тебя есть салфетка или типа того?

Я обернулся и увидел, что около моей машины стоит какой-то парень и внимательно разглядывает свою футболку.

-- Ты ко мне обращаешься? – неуверенно спросил я.

-- Ты видишь здесь кого-то еще? – он посмотрел на меня как на тупицу.

-- Эм, нет, ну… А… Фрэнк?

-- О, – он удивился. – Ты меня знаешь?

Конечно. Кто же не знал легендарного Фрэнка Айеро. Фокусы, которые он постоянно выкидывал, были известны каждому в школе. Этот парень просто знаменитость.

Я слышал, что как-то раз он вышел с утра из дома в школу, а вместо этого укатил на машине своего отца в Калифорнию и тусовался там три дня ровно на сорок три бакса. А еще мне кто-то рассказывал, что однажды ночью он залез в наш городской аквапарк, нашел там один заполненный водой бассейн и плавал в нем прямо в одежде, пока на рассвете его не выловил охранник.

Говорили, что этот парень был наркоманом. Я не знал, правда это или нет, но ходили слухи, что кто-то видел его в туалете блюющим кровью. В любом случае, с этим парнем было не все в порядке, потому что ни один нормальный человек не полезет ночью купаться в аквапарк.

-- Да, мы учимся с тобой в школе, – сказал я.

-- Правда? – он равнодушно пожал плечами. – А я тебя не помню.

Естественно. Все знали Фрэнка Айеро, но сам Фрэнк Айеро не знал никого.

Я молча разглядывал его. Он был невысокого роста, очень бледный и тощий, и это на самом деле немного подтверждало идею о том, что он принимает наркотики. На его шее была татуировка скорпиона, в губе поблескивало колечко, а черная длинная челка постоянно падала ему на глаза. Я никогда не находился с ним так рядом. Во-первых, потому что я никогда не стоял к нему так близко, а во-вторых, он слишком редко появлялся в школе, чтобы я мог его узнать.

Он вдруг кашлянул, и я понял, что он что-то у меня спросил и ждал ответа. А я все продолжал пялиться. Просто он был странным. Все в моей жизни было разложено по полочкам: Скитлз и Кит – мои друзья, Тина ДеМур сексуальная, но паршивая, большие парни из школы иногда обижают меня, альбом с рисунками нужно всегда держать при себе, мой брат Майки дебил, родители надоедливые, но я люблю их. Это все было упорядочено, привычно и обыденно, а он был каким-то неправильным, резал глаза, как большое смутное пятно. Он выбивался из всех систем, и ему нигде не было места, он был чем-то новым, свежим и пугающим.

-- Чувак, так у тебя есть салфетка или нет?! – раздраженно спросил Фрэнк, и я наконец услышал его.

-- Нет… нет, у меня нет, – протараторил я, – а зачем тебе?

-- Да я просто…

-- Вот он! Лови его!

Я услышал грубый мужской голос и увидел, как с противоположного конца улицы к нам бегут два копа. Я знал, что ничего не сделал, но панический страх охватил меня. Я стоял как вкопанный и наблюдал с приближающимися полицейскими, пока не почувствовал ощутимый толчок в спину и не услышал голос Фрэнка.

-- Быстро залезай в машину! – кричал он, усаживаясь на пассажирское сидение. – Быстро залезай и заводи мотор!

Двое в форме были почти рядом, и я быстро бросился к машине, залезая в салон, и ударил по педали газа, не успев даже до конца закрыть дверь.
Я понятия не имел, что только произошло, я просто гнал по вечерней улице, крепко вцепившись в руль, а Фрэнк рядом громко смеялся и что-то кричал в открытое окно.

-- Какого хрена это было?! – завопил я, продолжая вдавливать педаль газа в пол и нервно вглядываясь в дорогу, чувствуя, как сердце бешено бьется в груди.

-- Мы удрали от копов, – весело ответил мне Фрэнк, и я заметил, что он непристегнутый возится на месте при том, что я гнал слишком быстро.

-- Почему?! Что случилось?! Почему я убегал?!

Фрэнк закатил глаза и показал свои руки, испачканные в зеленой краске, и такое же зеленое пятно на своей футболке.

-- Я просто покрасил памятник Марку Твену в зеленый цвет, а копы меня поймали, и пришлось удирать, – объяснял он, – я думал, я оторвался, а они все равно нашли меня! Спасибо, что помог, – он широко улыбнулся, и я решил, что он просто смеется надо мной.

-- Ты испортил исторический памятник?! – заорал я. – И втянул меня в это дерьмо?!

-- Да успокойся, – раздраженно отозвался он, – думаешь, они могли запомнить твое лицо?

-- Они могли запомнить номер моей машины!

-- А, - он показался озадаченным, -- да, ты прав, они скорее всего так и сделали.

Я глухо застонал и резко остановил машину. Мне хотелось разбить этому парню голову, но я был слишком напуган и выжат, и все, на что меня хватило – это прижаться лбом к рулю и глубоко дышать.

-- Да не беспокойся ты так, они ничего не сделают, – сказал он. – Поверь мне!

-- Поверить парню, который только и делает, что вляпывается в неприятности?! – саркастически отозвался я. – О, ну ладно.

Он только фыркнул:

-- Ведешь себя как трусливая девчонка.

-- Неправда! – истерично выкрикнул я, правда напоминая себе девчонку. – Просто мне не нужны неприятности!

Айеро тяжело выдохнул и посмотрел на меня с жалостью.

-- Да-да, я знаю, – небрежно сказал он,– тебе не нужны неприятности, чтобы не портить свою характеристику, чтобы тебя приняли в институт и бла бла бла.

-- Да, – сказал я, – именно, блин, для этого! Потому что какой институт примет меня с отчетом из полиции в личном деле?

-- Ну конечно, – трагично вздохнул он. – Что может быть важнее института?

-- Вот имен.. – я осекся, понимая, что он издевается надо мной. – Пошел ты.

Он засмеялся:

-- Ты такой милый.

-- Чего?!

Айеро снова засмеялся, а я почувствовал себя тупым идиотом, над которым издеваются, а он просто сидит и смотрит на это.

-- Нет, ну серьезно, – сказал он. – Все эти «о нет, мне нужно поступить в институт, я не могу прогуливать в школу, ах боже, мне надо быть дома к десяти вечера» это правда мило, будто тебе лет девять, – он снова улыбнулся.

-- Сам-то сильно взрослый что ли, – огрызнулся я.

-- Ну я хотя бы веселый, – он усмехнулся.

-- Да я… – я запнулся.

Я хотел сказать «я тоже веселый», но вспомнив, как проходят мои пятницы в компании пиццы, пошлых рассказов Скита, вечно говорящего о своей девушке Кита и приставки, я решил промолчать.

-- Ничего, – ответил я, – я просто не могу себе сейчас этого позволить. Вот сдам экзамены, уеду в институт и тогда оторвусь.

-- Да как бы не так! – заорал он, улыбаясь как больной. – Так всегда!

-- Как так? – спросил я, в шоке отодвигаясь от него подальше.

-- В школе ты думаешь, что сначала надо поступить в институт, а там ты уже оторвешься, но в институте ты думаешь ну точно, вот только сдам первую сессию и расслаблюсь, но потом тебе кажется, что лучше подождать, пока ты его окончишь, и тогда ты точно будешь свободен и сможешь оторваться, но потом ты идешь на работу, и времени снова нет, и ты обещаешься себе, что обязательно оторвешься в пятницу, и вот ты вдруг понимаешь, что тебе уже восемьдесят, и ты вроде что-то хотел сделать, ах да, отдохнуть, но блин, чувак, твои ноги тебя уже не держат, а мочевой пузырь то и дело подводит тебя, и ты такой «вот дерьмо!».

Я смотрел на него как на умалишенного, пока он орал и размахивал руками с совершенно ненормальным видом, широко улыбаясь, и в его глазах отражался свет уличных фонарей, и в этот момент, в первый день мая Фрэнк Айеро в моей машине выглядел как совершенно безумный.

-- Понимаешь меня? – спросил он, вглядываясь в мое лицо своими большими глазами. – Ты понимаешь?

Я криво улыбнулся и кивнул.

-- Чувак, – он сделал лицо кирпичом, – у тебя выражение лица, будто ты сейчас обделаешься.

И он снова засмеялся, а я почувствовал, как краснею.

-- Это все неправда, – промямлил я, – я умею развлекаться, и ничего я не откладываю…

-- Сам-то себе веришь? – он вопросительно поднял бровь.

Я только невнятно пробубнил что-то в ответ.

Он мило улыбнулся.

-- Знаешь, у меня есть еще две недели, – протянул он. – Хочешь, повеселиться со мной?

-- Что? С тобой? Две недели? Повеселиться? Что?

-- Соглашайся, – Айеро снова широко улыбнулся, поворачиваясь ко мне. – Я обещаю тебе семь незабываемых приключений!

-- Чего?! – в конец растерялся я.

Айеро закатил глаза и усмехнулся.

-- Значит так, – сказал он, открывая дверь моей машины, – две недели мы будем развлекаться вместе. Но только две недели.

-- Что ты несешь? – снова спросил я, но он уже выскочил из машины. – Мы еще встретимся? Как?!

-- Я найду тебя! – крикнул он и скрылся за деревьями.

Я еще несколько мгновений вглядывался туда, где все пару секунд назад был его силуэт, а потом завел мотор и совершенно сбитый с толку поехал домой.